Необыкновенный учитель

Крестьянским ребятишкам входить в усадьбу было заказано. За каменной оградой густо зеленел старинный парк, там, как в лесу, пели птицы. Чисто разметённая берёзовая аллея, тихо светящийся из-за деревьев пруд — вот и всё, что можно было увидеть, если заглянуть в широкие, с круг лыми башенками ворота. А где-то там, в глубине парка, в большом доме жил богатый и знатный граф. И вот-то удивились ребята, когда услышали, что граф созывает их к себе в усадьбу! По всем окрестным деревням пошёл говор. Зачем зовёт их граф? Говорит, что хочет учить грамоте.

В то время в городах было мало школ, а в деревнях и того меньше. Редко-редко какой грамотей находился в де ревне. Чаще всего это был какой-нибудь дьячок. И вся де ревня ходила к нему на поклон. Если нужно написать письмо — неси ему пятак или гривенник, он напишет. Ни книг, ни газет. Только и радости, только и отдыха от бес просветного труда, что сходят на праздники в церковь... И вот теперь оказалось, что сам граф хочет устроить школу для крестьянских ребят и сам будет их учить. Ребятишки волновались, робели. Но в назначенный день приоделись, обулись в новые лапти, если они были, пригла дили кто маслом, а кто и квасом свои нестриженые головы и толпой отправились в графскую усадьбу. Это было осенью, сто лет назад. Шелестели над головой жёлтые и красные осенние деревья. Неподвижно светилась в пруду тёмная осенняя вода.

Ребятишки молча подошли к белому графскому дому и остановились. Двухэтажный дом показался им огромным, ведь сами-то они выросли в низеньких избах под соломен ными кровлями. Ребятишки стояли и ждали графа.

Граф вышел на крыльцо — плечистый, крепкий, с чёрной бородой. Ребята слегка заробели, когда он окинул их острым взглядом из-под густых бровей. Но граф улыбнулся, загово рил — и сразу вся робость прошла, сразу стало просто и хорошо. С первой же встречи началась дружба. А потом возникла любой к учителю, которая у многих ребят так и осталась на всю жизнь в сердцах.

Учитель был графом, его полагалось называть «ваше сиятельство». Но граф этого не хотел.

«Не называйте меня „ваше сиятельство“, — сказал он, — а меня зовут Львом Николаевичем, так и зовите меня». Яснополянская школа была не похожа на все другие школы. Тут не звонил звонок на уроки и на перемены. Вме сто парт стояли длинные столы и скамейки. Ребята сидели кто парами, кто по трое, а кто и по пять человек. Зани мались с ребятами Лев Николаевич Толстой и учитель Пётр Васильевич Морозов.

Вот что рассказывает об этих уроках Пётр Васильевич: «Одна пара читает, другая пишет буквы или слова, третья пишет цифры, четвёртая рисует. Одним словом, вся кий делает, что сподручней. Только слышны возгласы: „Лев Николаевич, подойди к нам, посмотри: так ли мы читаем?“ Граф подходил.

Встаёшь утром часов в шесть или семь, никак не позд нее, а ребята уж тут как тут. Некоторые на дворе играют в снежки или в школе занимаются.

Приходилось идти в школу иногда не напившись чаю, занимались весь день. Вы спросите: когда же ребята обе дали? Они свободно располагали своим временем, не стес няясь никакими часами для своих занятий. Одни уходят, другие приходят, и так с самого раннего утра до позднее го вечера.4

Разве самому графу бывает не время заниматься вечером, тогда, что называется, прогонят ребят из школы. И то не мы с графом, а сторож. У нас не хватало духа прогнать их, разве все уснут под столом. Тогда, разбудив уснувших, мы с графом идём провожать их на деревни».

Ребята по своей охоте приходили в школу, никто их не заставлял. Каждый брался за то дело, которое ему было по душе, которое его интересовало — считать ли, писать ли или рисовать.

«Особых шалостей в школе никогда не замечалось, — рассказывает Пётр Васильевич, — разве уж явится какой нибудь беспардонный шалун и начинает в школе затеивать уличные игры; такого шалуна сами ребята сейчас же про водят из школы без церемоний».

И сам Лев Николаевич не помнил, чтобы приходилось кого-нибудь наказывать за шалости, за невнимание на уроках. Но, видя, как ребята стараются учиться, он любил похвалить их: «Так, так, хорошо сделал, хорошо написал».

Одной из его любимых учениц была маленькая Оля Ершова. Случалось так — решит Оля задачку, Лев Николае вич возьмёт и посадит её на шкап. И скажет другим уче никам:

«Учитесь и вы так же, как она!»

И, конечно, всем ребятам хотелось посидеть на шкапе. Всё свободное от уроков время Лев Николаевич прово дил с ребятами. Вместе ходили в лес, на реку. А когда наступила зима, выпал глубокий снег и замёрзли пруды — тут и конца не было всяким весёлым играм и затеям. Ка тались вместе со своим учителем на больших санях с горы, играли в снежки, валили графа в снег и устраивали «кучу малу»... Расчищали снег на большом пруду и устраивали каток, и потом носились на коньках, догоняя друг друга. Однако Льва Николаевича догнать было трудно, он очень хорошо катался на коньках.

Лев Николаевич хотел, чтобы ребята росли сильными, ловкими. Он учил их играть в крокет, учил подтягиваться на турнике. Не всем это удавалось, весь класс и сам учи тель порой умирали со смеху на какого-нибудь храбреца, который, уцепившись за турник, так и висел на нём, не в силах ни спрыгнуть, ни подтянуться. Но Лев Николаевич умел подбодрить неудачников, умел похвалить тех, кому что-либо хорошо удавалось. И поэтому обиженных у него никогда не было.

На Новый год в графском доме устроили для ребят ёлку. Такого праздника бедные, вечно полуголодные кресть янские ребята никогда не видели. Лет с десяти они уже ходили за сохой в поле, пахали и боронили. Детство у них кончалось слишком рано. И кто же когда-нибудь думал о том, чтобы наряжать для них ёлки? Эта забава была только для барских детей. И вот теперь перед ними раскры лись двери графского дома. Здесь всё было удивительно — и скользкие, блестящие полы, и высокие потолки, и широкие окна... Всё казалось им чрезвычайно богатым, такого бога того дома и во сне невозможно увидеть!

А залы в доме были просто чистые и светлые, с белё ными стенами. И никакого богатства там не было — ни шёлка, ни бархата, ни дорогих ковров. Богат был этот дом книгами, тысячи томов на разных языках заполняли дере вянные полки и стеллажи. Богат был этот дом музыкой — два хороших дорогих рояля стояло там в столовой. Только где ж было ребятишкам в лыковых лаптях и в домотка ных рубашках судить об этом!

И каким же дивом-дивным показалась им огромная ёлка, сияющая огнями, увешанная разными игрушками! На масленицу Лев Николаевич тоже устроил пир. Он велел созвать ребят со всех деревень есть блины. А если кто из взрослых хочет, то пускай тоже идут.

Гостей на блины собралось столько, что и поместить сразу их было некуда. Пришли из ближних и дальних дере вень, старики и старухи приехали на подводах. Блины пекли в две печи, еле управлялись. На столы поставили масло, сметану, творог. Сначала накормили старых. А потом усе лись ребята. И Лев Николаевич обходил столы, уговаривал «есть без стеснения, мазать блины пожирней, творог и сме тану не жалеть».

И сам Лев Николаевич ел с ними блины да похваливал:

«Ай да блины! Ай да вытуленки!»

Дружба с детьми вносила много радости в жизнь Льва Николаевича. А для ребят эта дружба с великим писателем была огромным счастьем. Его яснополянские ученики дня не могли провести без своего учителя. Вот как написал впо следствии о своих чувствах к нему один из его учеников, Василий Морозов:

«Любовь моя ко Льву Николаевичу как бы всосалась в кровь и кости мои. Кажется, не проходит ни одной ми нуты, чтобы я о нём не подумал. Любовь эта во мне силь нее всего. Если бы у меня отняли эту любовь, я не знаю, с чем бы я остался жить».

Сохранился рисунок, сделанный кем-то из ребят. На ри сунке изображена борьба. Ребята борются, а учитель стоит тут же и подбадривает.

В правом углу написаны слова трогательной любви и признательности:

«Лев Николаевич, милый ты наш человек!»

Лев Николаевич заботился не только о том, чтобы на учить ребят грамоте. Он старался научить их любить труд, относиться к труду с уважением. Лишь только наступила весна, он выделил ребятам по участку земли на своих по лях. Он учил их, как надо измерять поля, как правильно обрабатывать землю, как удобрять её, как засевать. Ведь тогда в деревнях не было агрономов, и мужики пахали и сеяли по старинке, часто истощали землю, собирали бедные урожаи, терпели недород. Лев Николаевич учил ребят пра вильно ухаживать за скотом и за птицей, выращивать ябло ни и овощи, рассказывал, как устроены разные сельскохо зяйственные машины...

Лев Николаевич всю свою жизнь любил детей. У него тревожилась и болела душа за них. Он видел и знал, в ка кой темноте и нищете живут в деревнях дети крестьян. Он видел и знал, как тяжело и безрадостно живут в городах дети рабочих.

Что за свистки раздаются на чулочной фабрике в рас светный час? Почему они повторяются там с рассвета до самого вечера?

Лев Николаевич пошёл на чулочную фабрику. И вот что, с болью в сердце, записал он в своём дневнике: «Ходил на чулочную фабрику. Свистки значат то, что в 5 часов мальчик становится за станок и стоит до 8. В 8 пьёт чай и стоит до 12, а в 1 становится и стоит до 4, в 4 1/2 становится и до 8. И так каждый день. Вот что значат свистки, которые мы слышим в постели». Когда жить этому мальчику, который по свистку в пять часов утра становится на работу и кончает её, тоже по свистку, в восемь часов вечера? Когда ему учиться, читать книги, играть?

Ходил Лев Николаевич и на Мальцевский хрустальный завод, в Орловской губернии. Об этом он тоже написал в дневнике:

«Девочки 10 лет в 12 ночи становятся на работу и стоят до 12 дня, а потом в 4 идут в школу, где их по команде учат: „ус, оса, оси“...»

Лев Николаевич не мог со спокойным сердцем смотреть на эту беспросветную жизнь детей бедноты. Но как помочь им, как изменить их жизнь, как сделать её более светлой и разумной?

Надо учить их грамоте, надо учить их читать книги, надо разбудить их души, чтобы они потянулись к свету. Эту любовь к книге Лев Николаевич старался привить и своим яснополянским ученикам. Они во всякое время могли прийти к нему в дом за книгами, выбирали сами, что нравилось. И Лев Николаевич всегда говорил им: «Прочитаете — ещё приходите!

Но книг для детей, простых, понятных и увлекательных, тогда было очень мало. И вот великий писатель, известный всему миру, садится и пишет рассказы для детей — простые, понятные, увлекательные и с нравоучением. Такие рассказы, которые, по его убеждению, нужны детям.

Лев Николаевич Толстой в то время уже писал свои большие романы, работа над ними требовала большого напряжения сил, отнимала у него много времени.

Однако он находил силы и время и для детских учебных книг. Он написал «Новую азбуку» и четыре «Русские книги для чтения». Для азбуки и книг для чтения он написал множество интересных рассказов, басен и сказок.

Многие годы дети по всей России учились читать по его книгам. И до сих пор печатаются в наших советских школь ных азбуках и хрестоматиях его сказки и рассказы. Читаете их и вы.

На склоне своей жизни Лев Николаевич ещё раз встретил у себя в усадьбе дорогих его сердцу гостей — ребятишек школьников. Это были дети тульских рабочих. Они учились читать по его книгам. И в один июньский, очень жаркий день приехали из Тулы навестить писателя.

Старый парк зазвенел детскими голосами — к Толстому явилось девятьсот человек! Они шли отрядами со своими учителями, у каждого отряда, чтобы не спутаться, были повязки своего цвета — красные, синие, фиолетовые... Толстой вышел на крыльцо — старый, седой, подпоясан ный ремешком, с палочкой в руках. И снова он гулял с ре бятами по парку, расспрашивал их обо всём, разговаривал с ними, водил их на реку... К вечеру ребятишки уже были его друзьями. Уезжая, они тепло прощались с ним. И, мо жет быть, ему ещё долго слышались их голоса:

«Прощай, дедушка! Милый ты наш дедушка!»

В этой книге собраны рассказы, которые написал Лев Николаевич Толстой для вас, юные читатели. Мы уверены, что, прочитав их, вы так же полюбите великого писателя, как и те дети, которые когда-то знали его и любили до конца своей жизни.