Совесть

Строго наказывала мать Егорке не трогать крынку с мёдом, что стоит на полке в сенях. Не послушался Егорка, притащил стул, потянулся к крынке, да задел её неудачно, и полетела она на пол.

Вернулась мать домой и давай Егорку бранить:
— Ах ты, безобразник! Говорила я тебе — не трогай крынку!
— А я и не трогал, — отвечает Егорка.
— Как так — не трогал? Сама она, что ли, разбилась?
— Сама.

Покачала мать головой:
— Совсем ты, Егорка, совесть потерял.
Подумал Егорка, удивился:
— Где же я её потерял?
— Да уж не знаю, — ответила мать. — Пойди поищи. Может быть, и отыщется. А чай вечером будешь пить без мёда.
Грустно стало Егорке. Побрёл он по тропинке и незаметно очутился в лесу, на зелёной поляне. Прилёг он на траву и стал смотреть на белые облака. Плывут по небу облака, будто большие рыбы в синем море.
А над головой берёзы шумят, тихо-тихо перешёптываются. О чём — не разобрать. Только чудится Егорке: невесёлые у них голоса.

Прилетела серая ворона. Села на пенёк, глянула на Егорку чёрным блестящим глазом да как каркнет:
— Соврал!.. Соврал!..

Стало Егорке не по себе.
— Кыш! — закричал он.
Взмахнула ворона крыльями и улетела. А берёзы всё шумят, всё шепчутся. И кажется Егорке, будто говорят они ему: «Нехорош-шо... Ой, нехорош-шо...»

Тут пичуга какая-то вспорхнула на ветку, повертела головкой и ну высвистывать:
— Совесть есть? Совесть есть?..
Совсем стыдно стало Егорке. Вскочил он на ноги и скорей побежал домой. Прибежал, дверь настежь распах-
— Мама! — кричит.— Это я крынку в сенях разбил!..

Засмеялась мать;
— Где же это ты совесть свою разыскал?
Опустил Егорка голову.
— В лесу, — отвечает. — На поляне, где березки растут.