Лошадь

Ночь была звездная, морозная. Трамвай катился потихоньку вперед и что-то мурлыкал себе под нос. В этом переулке трамваи никогда не ходили, потому что там не было ни трамвайных путей, ни проводов. Но это был особый случай и особый Трамвай. Он сошел с рельсов и катился себе куда глаза глядят, беззаботно помахивая рожками. Имеет право Трамвай сойти с рельсов — ну хотя бы раз в год, когда пассажиры уж развезены по своим домам и по гостям, зажжены новогодние елки и только что пробило двенадцать часов? По-моему, да. А уж раз в год — обязательно.

Итак, в переулке было пусто, в небесах — торжественно и чудно, и настроение у Трамвая было одновременно веселое и грустное. И тут он увидел лошадь.

— Здравствуйте,— сказала она. — Вы меня узнаете?

— Сколько лет, сколько зим! — воскликнул Трамвай и радостно прозвенел в знак приветствия. — Сто лет не видались. А помните, как мы с вами были неразлучны когда-то? Куда вы, туда и я.

— Давно это было,— согласилась Лошадь.— Еще ни метро, ни автобусов не было. А конка уже была.

— Славное было время! Теперь-то я езжу на электричестве, а что в нем хорошего? Только рога от него чешутся и в животе гудит. Честное слово, я ужасно рад нашей встрече, уважаемая Лошадь. Позвольте мне поздравить вас с Новым годом! Тем более, что этот год — ваш.

— Мой? — удивилась Лошадь.

— Ну конечно! По восточному календарю, который сейчас в моде, наступивший год называется годом Лошади. Разве вы не слыхали?

— Ах, да... А предыдущий назывался, кажется, годом Змеи. Довольно странно было поставить нас рядом. Ведь мы, кажется, никогда не испытывали особой симпатии друг к другу. Например, Медный всадник... я имею в виду — Петр Первый...

— Что — Петр Первый?

— Мне казалось, он мог бы это подтвердить,— объяснила Лошадь.— Стоит об этом поразмыслить на досуге.

— Охотно поразмыслю, но не сейчас. Голова, знаете ли, какая-то пустая. Да и устал.

Целый день возить в себе такую ораву пассажиров — вы не можете себе представить, что это такое.

— Почему же не могу? Отлично представляю, — сказала Лошадь.

— Но я подчеркиваю: возить в себе! То есть внутри себя. Конечно, лошади тоже возят людей — на себе, но еще ни одна лошадь в мире не возила людей внутри себя. А это совсем не одно и то же.

— Боюсь, что вы ошибаетесь, — осторожно возразила Лошадь. — Был один такой конь, который возил именно внутри себя — и, как вы это называете, целую ораву.

— Вы ставите меня в тупик, дорогая Лошадь. С трамвайной точки зрения, грузоподъемность равна числу сидячих мест плюс число стоячих, а отсюда логически следует...

— Так то с трамвайной точки зрения, — перебила Лошадь. А если с волшебной точки зрения: чему равна грузоподъемность Конька-горбунка?

— Один Иванушка,— догадался Трамвай.

— А грузоподъемность Большого театра?

— Погодите, дайте сообразить... Знаю: четыре коня, колесница и Аполлон.

— Вы делаете успехи, мой милый Трамвай. Видно, электричество не успело оказать на вас свое пагубное влияние.

— Вы несправедливы к электричеству, — сказал Трамвай. — С его помощью люди научились ездить без лошади, варить кашу без дров, подметать без веника, перемножать большие числа и передавать мысли на расстояние.

— Но зато они разучились запрягать, взнуздывать, седлать, петь ямщицкие песни, скакать галопом, умыкать прекрасных девушек и пасти лошадей у ночного костра.

— Вы думаете, они опомнятся? — спросил Трамвай.

— Поживем — увидим,— сказала Лошадь и исчезла.