Как все сочиняли стихи и что из этого вышло

Однажды Катя, Маня и соседский Серёжа сидели на даче на крылечке и смотрели, как за изгородью, за деревьями черёмухи, за частыми кустами таволги, поблёскивало, играло на солнце яркой серебряной рябью озеро.

— Как красиво! — сказала Катя и почему-то грустно вздохнула. — Прямо так красиво… что прямо… ну, прямо смеяться хочется… Правда, Мань?

— Ага, — сказала Манечка.

Она подпирала кулаком круглую щёку, голову склонила набок, глядела на озеро, и глаза у неё были круглые и тоже грустные, а нос — обгоревший, в маленьких белых лохмотьях поверх кусочков розовой кожи.

— Ага, смеяться хочется… Ну, прямо так весело!.. Но вообще-то почему-то больше хочется плакать. Сама не пойму почему?.. — И Манечка, как и Катя, длинно и прерывисто вздохнула.

— И мне почему-то тоже, — созналась Катя, — непонятно, так красиво, а хочется плакать…

— И мине хотица, — сказал соседский Серёжа, поднял толстую ногу в красном резиновом сапоге и стукнул по крыльцу пяткой, убил комара.

— А ещё мне знаешь чего хочется, Мань? Сочинить стихи, чтобы так же красиво было, — сказала Катя.

— А давай вместе сочиним? — оживилась Манечка.

Соседский Серёжа в белой панаме и в синих трусах в белый горошек важно сказал:

— Я тозэ ситиню стихи. Мне тозэ класиво.

— Ты, Кать, начни, а я дальше буду, — сказала Манечка и поправила на шее косынку.

Очень всё красиво! —

мечтательно продекламировала Катя.

Очень замечательно!

Там озеро всё красное,

Как будто оно горит.

Как будто дрова положили

В это красное-красное озеро

И как будто бы чиркнули спичкой,

И оно за кустами горит…

— А теперь я, — сказала Манечка. Она выпрямилась, и глаза у неё стали вдруг блестящие и розовые, как будто закат заглянул и в них.

…Такое замечательное озеро.

Оно всё состоит из воды,

И всякие рыбы в нём плавают,

Как будто они из слюды.

Эти рыбы сверкают, как свечки, —

продолжала Катя.

В этот вечерний час,

А в небе гуляют розовые овечки,

И очень они радуют нас.

И нам всем от этого хочется плакать, —

сказала Манечка.

Потому что красиво так.

Но мы ни за что не заплачем…

Тут Манечка запнулась, с трудом подыскивая строчку…

— Потому что нас укусит рак, —

подсказала Катя.

— Да, — сказала Манечка. — Нас укусит рак. Не будем мы плакать. Правда, Серёж?

— Ни будим, — важно сказал Серёжа и снова топнул ногой. — Я тозэ стихи ситиню. Вот.

Серёжа встал, вытянул руку по направлению к озеру, топнул правой ногой и энергично произнёс, отчеканивая каждое слово:

— Ёдька… Ека… Вадя!.. Пивёть… Иба… Акуя…

— Чего? — удивились Катя и Манечка. — Чего- чего ты сказал?

— Ёдька… Ека… Вадя!.. Пивёть… Иба… Акуя… — снова сказал Серёжа.

— Мань, это он такие стихи сочинил! — догадалась Катя. — Лодка… Река… Вода!.. Плывёт… Рыба… Акула… Правильно, Серёж?

— Да, — Серёжа гордо качнул головой. — Стихи. Я тозэ ситинил.

— А здорово! — удивилась Катя. — Такой маленький, а уже стихи сочиняет! А ну, Серёж, сочини чего-нибудь ещё. Дальше как будет, а? После акулы?..

Серёжа снова поднялся.

— Ёдька! Ека! Вадя!.. Пивёть! Иба! Акуя! — ещё громче продекламировал он, вытянув руку и топнув ногой.

— Во даёт! — сказали Катя с Манечкой. — Ну а дальше-то, дальше-то как? Другие теперь стихи сочини, понял?

Тут Серёжа опять как топнет ногой да как закричит на весь сад:

— Ёдька!!! Ека!!! Вадя!!! Пивёть!!! Иба!!! Акуя!!!

— Эй, Серёнька, ужинать пора, — заглянула в калитку тётя Валя, Серёжина мама. — А я-то думаю, куда мой малый запропастился? А он тут с барышнями сидит…

…Когда после ужина Серёжа вернулся и постучал в дверь террасы, там уже пили чай Катя, Маня и Валентин Борисович с Вероникой Владимировной.

— А, Сергей Сергеич пришёл! — обрадовался Валентин Борисович. — Проходите, Сергей Сергеич, гостем будете! Ну, что новенького? Как жизнь?..

Серёжа ничего не ответил.

Он подошёл к столу, взял из вазочки продолговатую ванильную баранку, вытянул руку с баранкой по направлению к озеру, топнул правой ногой и

громко, выразительно прочитал свои стихи:

— Ёдька! Ека! Вадя!.. Пивёть! Иба! Акуя!