Как Маня ушла из дома

Однажды произошёл такой случай, очень неприятный и даже печальный.

Вероника Владимировна и Валентин Борисович уехали за город к заболевшей дальней родственнице на целый день и предупредили Катю, чтобы она не разрешала Мане залезать в шкаф, в банки с вареньем, и в холодильник, где лежал запас копчёной колбасы, рассчитанный на неделю. Если бы Маня залезла в холодильник, от колбасы мало что осталось бы.

Но как только за мамой и папой закрылась дверь, Маня, невзирая на Катины запреты, тут же полезла в холодильник, заявив при этом, что проголодалась и неплохо бы перекусить. Она жадно схватила копчёную колбасу, но Катя отняла у неё колбасу, сказав:

— Уйди подальше от холодильника, а то хуже будет!

Но Маня не послушалась. Она рассердилась, выхватила у Кати колбасу и довольно сильно стукнула Катю колбасой по голове.

Катя не любила, чтобы её били колбасой по голове, и к тому же мама и папа ясно сказали, что брать колбасу из холодильника нельзя. В тот день Кате очень хотелось быть послушной, что редко с ней бывало. Ей хотелось почаще оставаться одной дома, и она понимала, что надо вести себя хорошо и заслужить доверие мамы и папы.

Словом, сцена у холодильника продолжалась минут пять и кончилась тем, что колбаса полетела на пол, а Катя и Манечка подрались.

Они принялись друг друга толкать. Катя отталкивала Маню от холодильника, а Маня размахивала кулаками и угрожающе теснила Катю.

Кот Мышкин незаметно приблизился к колбасе и, урча, утащил её под диван. Но дети этого не заметили, потому что были заняты борьбой.

— Ты что, с ума сошла? — кричала Катя. — Совсем уже стала обжора ненормальная!

— А тебе что, жалко? Сама ты Кощей Бессмертный!

А ты толстая бочка!

— А ты тощий скелет!

— А ты крокодила толстопузая!!!

Это особенно рассердило Манечку.

— Ах так! — сказала Маня. — Тогда я тебе больше не сестра!

— Ах так! — сказала Катя. — Вот и хорошо! И уходи давай отсюда!

— Ах вот как! — сказала Маня. — Уходи сама!

И они стали теснить друг друга к дверям, открыли двери и принялись друг друга выпихивать.

Маня, как я уже говорила, была сильнее Кати, но Катя была более ловкой, поэтому она первая выпихнула Маню и закрыла за ней дверь.

Маня разозлилась за дверью не на шутку. Она стала колотить в дверь ногами и кричать:

— Пусти!!!

Но Катя её не пустила.

Тогда Маня заревела за дверью и забарабанила кулаками, но Катя была до того рассержена, что и после этого её не пустила.

Маня с досады заревела ещё сильнее и заявила, что если Катька её не пустит, то она уйдёт из дома и попадёт под машину.

— Ну и уходи! — сказала Катя. — Ну и попадай себе под машину! Нам такие обжоры толстопузые ни к чему!

И Маня взяла и ушла. Она спустилась по лестнице и, ревя, пошла по улице. А если вы себе представите, что у неё на одной ноге была клетчатая тапка, а на другой — старая мамина босоножка и один чулок у неё был спущен, а другого вообще не было, то вы, наверно, сообразите, что Маня выглядела довольно странно. Поэтому, естественно, долго идти по улице в таком виде она не смогла, а была тут же остановлена какой-то удивлённой гражданкой.

— Что с тобой, девочка? Почему ты плачешь и куда ты идёшь? — спросила гражданка, оглядывая с ног до головы Манечку.

Маня, очень сердитая на Катю, жалобно всхлипывая, сказала:

— Я ушла из дому, п-п-потому что меня вы-ы-ы- гнала злая сестра-а-а-а.

— Тебя выгнала сестра? — поразилась гражданка и широко открыла бледно-голубые глаза.

— Да-а-а… Она злая, нехоро-о-шая, вре-е-дная… А я бедная маленькая де-е-евочка, а Катька мне не давала ничего е-есть. Я хотела только кусочек колбаски попробовать, вот такой, а она меня изби-и-и-ла!

Этот рассказ совершенно ошеломил гражданку. У гражданки в руках была авоська, а в авоське лежала свежая рыба, и гражданка очень торопилась домой, чтобы эту рыбу поджарить. Но история бедной девочки так взволновала гражданку, что она забыла про свою рыбу и решила во что бы то ни стало восстановить справедливость, вернуть несчастное дитя домой и наказать её отвратительную, злую, бездушную старшую сестру.

— Что же это за сёстры такие водятся на свете?! — в сильном волнении воскликнула гражданка и от возмущения встряхнула всеми своими кудряшками на голове. — Что же, девочка, у тебя, кроме старшей сестры, никого нет?

— Нету, — печально сказала Манечка.

— У меня были мама с папой, но они уехали.

— Уехали?! Бросили детей?!! Час от часу не легче! Да что же это за родители такие?! Это просто… Я даже не знаю, как это назвать, такое это свинство! Но ты не плачь, моя дорогая! Ты не волнуйся! Мы обязательно разыщем твоих родителей и накажем твою сестру. Мы всё сделаем, чтобы тебе помочь. Скажи мне, детка, сколько лет твоей сестре? Она что, намного тебя старше?

— Намного, — мрачно сказала Манечка. — На целых год и два месяца. — Но потом спохватилась и сказала: — Ой, что я говорю! Да она старше меня лет на десять. А то и на двадцать!

— Ну и ну! Надо сообщить общественности о таком поведении старшей сестры, и надо написать в газету, как ведут себя иные старшие сёстры!.. А скажи, детка, она где-нибудь работает или учится, твоя сестра?

— Нет, она не учится. Она училась на одни колы и двойки и её выгнали из школы.

— Работает?..

— И не работает. Она ничего не делает, а только дерётся с утра до ночи. Нашего кота она тоже бьёт, и наш кот всегда в синяках ходит. Вот она какая злая!

— Она не учится и не работает! Да, мы должны установить личность твоей сестры. Но сначала мы пойдём ко мне домой. Ты, наверно, хочешь кушать, бедная девочка?

— Да, — сказала Манечка.

— Ну вот тебе пока, покушай пряничков… — Гражданка вынула из авоськи пакет с пряниками, и Манечка взяла штук пять пряников, положила в карман и принялась немедленно уплетать.

— Бедное дитя! Такое голодное! — сказала гражданка. И она повела Маню домой, поджарила рыбу, и Маня съела половину судака с большим удовольствием. Внутренне она торжествовала: «Очень мне нужна ваша колбаса! Жареная рыба гораздо вкуснее!»

А в это время Катя испугалась, что Мани всё нет и нет. Она спустилась во двор. Мани не было. Пошла по улице — нигде нет Манечки!

И тут Катя струхнула. Она испугалась, что её младшая сестра пропала. От такой мысли Катя тоже очень сильно заревела.

И с ней, надо сказать, произошла почти такая же история, как с Манечкой. К ней тоже подошёл на улице человек, только не гражданка, а гражданин, и тоже спросил:

— Девочка, что с тобой? Чего ты плачешь?

— Со мной случилось несчастье: из дому убежала моя младшая сестра.

— Как? Почему же она убежала?

— Потому что она ненормальная! Она, знаете, очень любит из дому убегать. У неё привычка такая, а мне отвечай! Её уже раз сто с милицией домой возвращали!

— Ну что ж делать, надо твою сестру найти! Ты не волнуйся, мы сейчас пойдём в детскую комнату милиции и заявим о таком случае. Не волнуйся, всё будет в порядке.

А в это время та гражданка с Манечкой тоже решила отвести Маню в детскую комнату милиции.

— Мы сейчас там всё объясним, — сказала она. — А потом устроим товарищеский суд и будем судить твою сестру по всем правилам закона.

И тут Манечка вдруг представила, как Катю судят в суде и как потом собираются посадить в тюрьму, и ей стало немного жалко свою сестру, и она призадумалась и испугалась, чем же всё это кончится.

И Катя, надо сказать, тоже испугалась. Потому что гражданин, который её про сестру спрашивал, сказал ей:

— Мы твою сестрёнку найдём непременно. Если надо, мы её в исправительную колонию отправим. Или в больницу поместим. У нас есть хорошие врачи и хорошие больницы, и твою сестру обязательно вылечат, и всё будет хорошо. Она станет нормальной, как все дети, и из дому убегать больше не захочет.

Короче говоря, пока они все так приятно разговаривали, они направлялись к милиции, и почему-то так получилось, что и к тем и к другим по дороге присоединялись люди, расспрашивали и говорили: «В чём дело? Что случилось?» И гражданин и гражданка им всё объясняли… Так что в конце концов вокруг Кати и вокруг Манечки образовалось даже что-то вроде небольших толп, в одной из которых все горячо обсуждали, как наказать старшую сестру, а в другой — как найти младшую. Так шли эти две небольшие толпы навстречу друг другу, а в середине их шествовали Катя и Манечка.

И тут вдруг Катя увидела Манечку. Её крепко держала за руку какая-то тощая гражданка. Лицо у Мани было зарёвано, а на подбородке виднелись следы жареной рыбы.

И Катя, увидев Манечку, ужасно обрадовалась и закричала: «Ой, Маня, это ты?!»

И Маня увидела Катю и тоже обрадовалась: «Ой, Катя, это ты?»

И они кинулись друг к другу. А гражданин закричал:

— Девочка, куда же ты побежала?

А гражданка стала расспрашивать гражданина:

— Вы не знаете случайно старшую сестру этой девочки?

И там стало происходить большое объяснение. Никто сначала ничего не понимал. А Катя шепнула Мане:

— Давай скорей убежим, а то тебя отправят в сумасшедший дом!

— А тебя посадят в тюрьму!

И под шумок они тихо и незаметно улизнули.

Они прибежали домой, закрыли дверь на ключ, посмотрели в окно и увидели большую толпу, в центре которой гражданка с гражданином удивлённо оглядывались и разводили руками. И Катя с Маней облегчённо вздохнули и моментально помирились и стали вместе рассматривать шахматные папины журналы.

Потому что, знаете ли, это всё-таки были дети неплохие. В конце концов, у каждого бывают свои неприятные моменты.

И когда поздним вечером вернулись мама с папой, они увидели, что Катя и Маня мирно сидят и пьют чай, и всё в доме хорошо: пол они подмели, рыбок покормили, цветы полили, сделали массу приятных и полезных дел, и мама с папой остались очень довольны.

Только им непонятно было одно: как Мышкин ухитрился стащить колбасу из холодильника?

Но это уж ладно. Бог с ней, с колбасой! Не портить же себе из-за колбасы хорошее настроение!