В саду Тюильри́

В прекрасном Париже,
В саду Тюильри́,
Где дети шумят
До вечерней зари,
Зашёл разговор
Про двухтысячный год:
— Каким-то он будет?
И с чем он придёт?

— Всё станет дешевле! —
Сказали девчонки.
А длинный подросток
В измятой кепчонке
Стоял и молчал,
Снисходительно глядя;
По росту он был
Не подросток, а дядя.

Зашёл разговор
Про двухтысячный год,
А в небе, над городом,
Плыл самолёт.

— Погоды тебе! —
Крикнул длинный подросток
И начал размахивать
Кепочкой пёстрой. —

В краю голубом
Ты спокойно паришь,
но тысячи бомб
Не взорвут ли Париж?!

Их столько скопилось!
Куда их девать?
Двухтысячный год
Их начнёт раздавать!

Одна из девчонок
С нахмуренным лбом
Подсела к подругам поближе:
— Но если всё больше
Становится бомб,
Боюсь, что не станет
Парижа!

Пусть лучше тогда
Никогда не придёт
Двухтысячный год!