Лукоморья больше нет

Лукоморья больше нет,
От дубов простыл и след.
Дуб годится на паркет — так ведь нет:
Выходили из избы
Здоровенные жлобы,
Порубили все дубы на гробы.

Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это — только присказка,
Сказка — впереди.

Распрекрасно жить в домах
На куриных на ногах,
Но явился всем на страх
Вертопрах.
Добрый молодец он был:
Бабку Ведьму подпоил,
Ратный подвиг совершил — дом спалил.

Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это — только присказка,
Сказка — впереди.

Тридцать три богатыря
Порешили, что зазря
Берегли они царя и моря:
Каждый взял себе надел,
Кур завёл — и в ём сидел,
Охраняя свой удел не у дел.

Ободрав зелёный дуб,
Дядька ихний сделал сруб,
С окружающими туп стал и груб —
И ругался день-деньской
Бывший дядька их морской,
Хоть имел участок свой под Москвой.

Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это — только присказка,
Сказка — впереди.

Здесь и вправду ходит Кот,
Как направо — так поёт,
Как налево — так загнёт анекдот.
Но учёный, сукин сын:
Цепь златую снёс в торгсин
И на выручку — один в магазин.

Как-то раз за божий дар
Получил он гонорар:
В Лукоморье перегар — на гектар!
Но хватил его удар!
И чтоб избегнуть божьих кар,
Кот диктует про татар мемуар.

Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это — только присказка,
Сказка — впереди.

И Русалка — вот дела! —
Честь не долго берегла
И однажды, как смогла, родила —
Тридцать три же мужика
Не желают знать сынка,
Пусть считается пока сын полка.

Как-то раз один Колдун —
Врун, болтун и хохотун —
Предложил ей как знаток дамских струн:
Мол, Русалка, всё пойму
И с дитём тебя возьму…
И пошла она к ему, как в тюрьму.

А бородатый Черномор,
Лукоморский первый вор, —
Он давно Людмилу спёр, ох хитёр!
Ловко пользуется, тать,
Тем, что может он летать:
Зазеваешься — он хвать и тикать.

Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это — только присказка,
Сказка — впереди.

А ковёрный самолёт
Сдан в музей в запрошлый год —
Любознательный народ так и прёт!
И без опаски старый хрыч
Баб ворует, хнычь не хнычь.
Ох, скорей его разбей паралич!

«Нету мочи, нету сил! —
Леший как-то недопил,
Лешачиху свою бил и вопил:
— Дай рубля, прибью а то!
Я добытчик али кто?!
А не дашь, тады пропью долото!»

«Я ли ягод не носил?! —
Снова Леший голосил. —
А коры по скольку кил приносил!
Надрывался издаля —
Всё твоей забавы для,
Ты ж жалеешь мне рубля.
Ах ты, тля!»

И невиданных зверей,
Дичи всякой — нету ей:
Понаехало за ней егерей…
Так что, значит, не секрет:
Лукоморья больше нет,
Всё, о чём писал поэт, — это бред.

Ты уймись, уймись, тоска,
Душу мне не рань!
Раз уж это — присказка,
Значит сказка — дрянь.