К небу

Ча­ро­дей седой и муд­рый, с бе­ло­струй­ной бо­ро­дой,
Над ца­рев­ной зла­то­куд­рой взве­ял чарой незем­ной.
За­ту­ма­нил, мысли спу­тал, сны при­звал из­да­ле­ка,
В синий плащ ее за­ку­тал и унес за об­ла­ка.
Бес­тре­вож­но и без­гнев­но, слыша тай­ный, вещий зов,
Про­буж­да­ет­ся ца­рев­на средь пло­ву­чих об­ла­ков.
Не испуг у ней во взоре, — све­тел смех ее лица:
Всюду небо — слов­но море, без на­ча­ла, без конца!
Серп луны горит над нею в небы­ва­лой кра­со­те…
И ца­рев­на к ча­ро­дею льнет, по­кор­ная мечте.
Шеп­чет го­ло­сом сви­рель­ным: «Не держи об­рат­ный путь!
Здесь, в про­сто­ре бес­пре­дель­ном, дай на­ве­ки по­то­нуть.
Дай звез­дою са­мо­цвет­ной вспых­нуть в тре­пе­те лучей
Иль в ла­зу­ри пред­рас­свет­ной пеной об­лач­ной раз­вей!
Лучше смер­ти ду­но­ве­нье в синей без­дне я приму, —
Чем бес­кры­лое том­ле­нье в зла­то­вер­хом те­ре­му!»
Но зву­чит ответ на­пев­ный, по вол­нам ла­зур­ных стран:
«Не гне­вись, моя ца­рев­на, на свер­ка­ю­щий обман!
Ты и я и вдаль зо­ву­щий звез­до­окий небо­склон —
Толь­ко бред свет­ло-рас­ту­щий, толь­ко сон, бла­жен­ный сон!
Про­бу­дясь в нево­ле серой, средь мед­ли­тель­ных забот,
Вспо­ми­най с огнем и верой твой вос­тор­жен­ный полет.
Под сне­га­ми, нерас­кры­ты, почки спят, и сты­нет лес, —
Так в душе твоей со­кры­ты все воз­мож­но­сти чудес.
Чтоб в си­я­нье ветке чер­ной вспых­нуть жиз­нью впе­ре­ди —
Солн­це веры чу­до­твор­ной ты зажги в своей груди.
Жди, чтоб пла­мень твой взле­ле­ял све­то­зар­ную лист­ву…
То, что сон тебе на­ве­ял, будет, будет наяву!»