Учёный охотник

В старину жил-был добрый молодец и учился слесарному ремеслу. Как вышел он из ученья, так и стал говорить своему отцу, что хочется ему пошататься по белу свету и счастья поискать.

— Ступай! — отец на то в ответ. — Я сам тому рад.

Отец дал денег на дорогу и отпустил его. Ходит себе добрый молодец по белу свету да работы спрашивает. Так прошло много времени: надоело ему слесарное мастерство и стало казаться непристойным для него, зато к охотничьему мастерству куда какую страсть получил! Попался ему навстречу охотник в зелёной куртке да и спрашивает: откуда он и куда ему путь лежит? Добрый молодец порассказал ему, что он — слесарь, только это ремесло ему не по нутру пришлось, а что вот он чувствует страсть к охотничьему промыслу, если бы только взял его кто в ученье к себе.

— О, за этим дело не станет! Ступай за мною, — отвечал охотник.

Пошёл за ним добрый молодец, пробыл у него в учении несколько лет и стал самым искусным охотником. Тогда ему опять пришла охота пошататься по белу свету и счастья поискать. Хозяин ничего не дал ему в награду, а только подарил ему духовое ружьё; но это ружьё было не простое, а чудесное: как бы он из него ни выстрелил, а уж промаху никогда не давал.

Так и пошёл наш добрый молодец; идёт, идёт и приходит в большой-пребольшой лес, такой большой, что шёл он день-деньской, а всё ни конца, ни края не видать. Вот и ночь наступила; делать нечего, полез он на высокое дерево, чтоб диким зверям в лапы не попасться. Около полуночи показалось ему, как будто огонёк вдали заморгал. Охотник раздвинул ветви, стал присматриваться — ан и впрямь увидал огонёк. Тут он снял с себя шапку и спустил её вниз в ту сторону, где виден был огонёк, а бросил-то он её с тем, что как он слезет-то с дерева, так знать бы в какую сторону ему идти. Ну, слез он с дерева, отыскал свою шапку, надел её опять на голову да и пошёл прямою доро́гою вперёд. Чем дальше в лес, тем свет всё больше и больше; а как охотник совсем близко к огню подошёл, то и увидел, что это чудовищный костёр, за которым сидят три великана: воткнули они быка на рогатину и жарят его. Вдруг заговорил один великан:

— Надо мне попробовать, готово ли наше жаркое.

И с этим словом отрезал себе кусок; но только что хотел поднести его ко рту, как охотник выстрелил из ружья и разом вырвал у него кусок из рук.

— Вот тебе раз! — сказал великан. — Ветер подул и вырвал у меня кусок из руки.

Он взял нож и отрезал себе другой кусок. Только разинул он рот и хотел уж откусить, как охотник другим выстрелом вырвал у него кусок изо рта. Рассердился великан и влепил своему соседу оплеуху, а сам так и кричит в сердцах:

— Ты зачем вырвал у меня кусок изо рта?

— Я и не думал вырывать, — отвечал битый великан, — это непременно какой-нибудь меткий стрелок вырвал его у тебя выстрелом из ружья.

Великан отрезал третий кусок, но не мог и того удержать в руках, потому что меткий выстрел в ту же минуту вырвал у него и этот кусок. Тогда великаны все вместе заговорили:

— Вот должно быть искусный стрелок: даже изо рта кусок вырывает!.. Вот именно такого-то человека нам нужно.

Тут они стали во всё горло кричать:

— Ступай сюда, меткий стрелок, садись ты к нашему огню и ешь досыта, мы никакого зла не сделаем тебе; но если ты не придёшь, то мы силою тебя вытащим, и тогда тебе будет худо.

Вышел из-за деревьев добрый молодец и сказал, что он — учёный охотник, и что куда бы он ни целил своим ружьём, всюду он прямо и метко попадает в цель. Великаны сказали ему на то, что если он согласен быть с ними заодно, то ему хорошо будет, и тут же рассказали ему, что там, за лесом лежит большое море, а у моря стоит терем, а в тереме живёт прекрасная царевна, и что эту царевну им надо добыть себе в руки.

— Хорошо, — сказал охотник, — тут мудрёного ничего нет, и я скоро её добуду.

А великаны на то:

— Но это ещё не всё: там есть, кроме того, собачонка, такая чуткая, что как только кто станет подходить к терему, так она тотчас залает и поднимет весь царский двор на ноги: вот оттого-то до сих пор мы никак не можем добыть царевну. Не возьмёшься ли ты застрелить эту собачонку?

— Отчего не застрелить? — отвечал охотник. — Это для меня не дело, а безделье.

Не теряя времени, сели они на корабль и отправились по морю, и как только причалили к берегу, сейчас выбежала собачонка и хотела было на них залаять, но охотник прицелился и застрелил её.

Как увидели это великаны, так и обрадовались; думают: вот царевна так уж и попалась к ним в руки; но охотнику хотелось прежде самому осмотреть, как там все дела идут, а великанам приказал он оставаться за оградой, пока кликнет их.

Пошёл охотник в терем, а в тереме-то все крепким сном спят, и так всё тихо, что муха пролетит, так слышно. Отворил он первую комнату и видит, что на стене висит сабля из чистого серебра с золотою звездою и царским именем, а возле сабли стоит стол, а на столе лежит запечатанное письмо; взял он это письмо, распечатал и прочёл, что кому достанется эта сабля, тот может рубить головы всем на свете, кто попадётся ему под руку. Снял охотник со стены саблю, надел на себя и пошёл дальше; вот пришёл он и в комнату, где лежит царевна и спит, и уж такая-то она красавица, что он остановился перед нею и с места не двинется, всё любуется, даже дух захватило, а сам держит на уме:

«Ну, как же можно предать чистую, красную девицу в руки лютых великанов, у которых только зло на уме?»

Осмотрелся охотник кругом и видит: под кроватью стоит пара туфель, и на правой туфле имя царя со звездою, а на левой туфле имя царевны, тоже со звездою; потом видит: на шее у царевны надета большая толковая косынка, вышитая золотом: на правом углу имя отца, а на левом имя царевны, и всё золотыми буквами. Недолго думал охотник, взял ножницы, отрезал правый угол с именем царя и сунул его в сумку, потом поднял правую туфлю с именем царя и тоже всунул в сумку. Прекрасная царевна всё спит и даже не пошевельнётся. Она была вся зашита в длинную рубашку; охотник взял да вырезал лоскуток из рубашки и тоже всунул в свою сумку, и всё это делал он так тихо, что даже не тронул её. Наконец он ушёл из её спальни, оставив её спать безмятежным сном; и когда вышел опять к воротам, видит, что великаны всё стоят за оградой и ждут не дождутся: вот он сейчас так и выдаст им царскую дочь.

Охотник закричал им, что теперь им пора входить в терем; что царевна у него уже в руках, только ворот он никак не может отворить: но, всё равно, в ограде есть трещина, так они могут и через неё пролезть.

Полез первый великан; но только что просунул он голову, охотник закрутил его волосы себе на руку, выдернул голову и разом отрубил её саблею, и затем вытянул его туловище и бросил наземь.

Тогда кликнул он второго великана и точно так же одним взмахом отрубил ему голову; наконец и с третьим великаном сделал ту же штуку.

Очень был рад учёный охотник, что прекрасную царевну избавил от врагов; отрезал он у них языки и тоже сунул в свою сумку, а сам держит про себя думу:

«Вернусь-ка я домой да покажу отцу, какие дела успел я понаделать; ну, а потом пойду порыскать по белу свету: ведь моё счастье не уйдёт от меня, коли так уж суждено от Бога».

Как проснулся царь в тереме, так сейчас и увидел трёх убитых великанов. Он скорее в спальню своей дочери, разбудил её и спросил:

— А что это за человек, который отрубил головы у великанов?

Царевна на то отвечала:

— Государь-батюшка, ничего про то не знаю, ведь я спала крепким сном.

Тут она встала, хотела было туфли надеть, глядь, а правой туфли как не бывало; взглянула на косынку, а косынка испорчена: правого угла недостаёт; посмотрела на рубашку, а из рубашки кусок вырезан.

Царь отдал приказ собираться всему двору, солдатам и всем, кто там был, и когда все собрались, он спросил:

— Кто освободил царевну, и кто убил великанов?

Тут был также кривой капитан и совсем урод уродом, он вышел вперёд и говорит, что он сам это сделал.

На это сказал старый государь, что коли кривой капитан это сделал, так жениться же ему на прекрасной царевне; а царевна на то:

— Государь-батюшка, уж лучше буду скитаться по белу свету, пока ноги меня носят, чем быть его женою.

Царь на то сказал:

— А когда так, и ты не хочешь быть женою кривого капитана, то повелеваю снять с тебя царские одежды, надеть мужицкое платье и уходить вон из дворца, и прямёхонько идти к горшечнику и открыть лавочку с глиняною посудою.

Сняла с себя царевна царские одежды, пошла к горшечнику и стала у него просить в долг лавочку глиняной посуды, обещая заплатить ему вечером, как только распродаст все горшки.

Тогда царь приказал ей садиться на углу у перекрёстка и продавать там свои горшки, а сам повелел мужикам на телегах наехать на лавочку и всю посуду вдребезги разбить.

Не успела царевна расставит свой товар, вдруг наехали телеги и перебили всю посуду в мелкие дребезги. Горько заплакала царевна, приговаривая:

— Ах, Господи! Да чем же я заплачу горшечнику?

А царь опять стал её принуждать: выходи да выходи за кривого капитана. Царевна же, вместо того, пошла опять к горшечнику и спросила у него, не поверит ли он ей ещё раз в долг?

Горшечник отвечал, что не поверит, пока она не заплатит за прежнее.

Тогда царевна опять пошла к отцу и стала жалостно плакать и рыдать, что лучше уж ей идти по белу свету скитаться.

Тут царь и говорит:

— Я прикажу выстроить тебе избушку в лесу, и ты должна там всю жизнь свою прожить, и для каждого, кто ни на есть, кушанье стряпать, но денег за то не смей брать.

Скоро избушка была готова, и над нею повесили вывеску с надписью: «Сегодня даром, а завтра на деньги».

Сидит царевна в избушке, долго сидит, и по всему свету молва разнеслась, что в лесу живёт красная девица и даром для всех кушанье стряпает, и что даже над дверью прибита вывеска.

Дошла эта весть и до учёного охотника, и держит он про себя думу:

«Уж не для тебя ли там стряпают? Ведь ты — бедняк, и денег у тебя не бывает».

Взял он своё духовое ружьё, накинул охотничью сумку, откуда торчали ещё все вещи, которые он вместо примет с собою захватил из царского терема, и пошёл в лес. Видит он в лесу избушку, а на избушке вывеску: «Сегодня даром, завтра на деньги».

Он не забыл захватить с собою и саблю, которою головы отрубил трём великанам, и как вошёл в избушку, так и попросил чего-нибудь перекусить, а сам загляделся на красную девицу: да уж и хороша она была, так что и пером не написать. А она стала спрашивать, куда ему путь лежит и откуда он пришёл?

— Хожу я по белу свету, чтобы людей посмотреть и себя показать, — отвечал он на то.

А она опять ему вопрос:

— Откуда ты достал саблю с именем царя, моего батюшки родного?

— Да разве ты царская дочь?

— Да, — отвечала она.

Тогда охотник сказал ей:

— Этою саблею я отрубил головы трём великанам.

В доказательство своих слов он тут же вынул из сумки три языка, а затем показал царевне туфлю, угол от косынки и лоскут от рубашки.

Уж как же и обрадовалась царевна и говорит ему:

— Ну так и есть: вот ты именно настоящий избавитель мой.

Проворно пошли они вместе к старому царю и вызвали его в царевнину спальню; тут царевна сказала ему, что вот этот самый охотник и есть настоящий её избавитель, который убил трёх великанов.

Как посмотрел царь на все приметы, так и сомненья у него не стало, и он тут же сказал, что ему очень приятно узнать, кто был настоящий победитель, которому и следует теперь жениться на царевне.

Сердце царевны так и запрыгало от радости.

Охотника нарядили словно заморского принца, а царь приказал сделать пир на целый мир. Пошли все к столу; пришёл и кривой капитан и сел по левую руку у царевне, а охотник — по правую. Капитан-то держит у себя на уме: «Знать, приехал к нам заморский принц».

Когда все напились и наелись до отвала, старый царь сказал кривому капитану:

— Загадаю я тебе загадку, а ты разгадай, как знаешь. Сказал один человек, что убил трёх великанов; а у него спросили: «Где же языки великанов? Надо показать языки, а то как же это случилось, что головы остались без языков?»

А кривой капитан на то в ответ сказал:

— Да у великанов и языков-то не бывает.

— Нет, это не так, — сказал царь, — у каждого животного язык бывает.

Потом опять спросил:

— А чего достоин тот, кто обманывает своего законного царя?

— Того следует на куски растерзать, — отвечал кривой капитан.

— Ты сам себе произнёс приговор, — сказал царь.

Кривого капитана связали и на четыре части растерзали.

Прекрасная царевна вышла замуж за учёного охотника, а он взял к себе своих стариков, отца и мать, и стали они жить да поживать припеваючи у своего родного сына, а по смерти старого царя всё царство досталось в наследство учёному охотнику.