О храбром юноше и прекрасной девушке Цен-зуне

Юноша этот был сирота и служил батраком у богатого старика. Вот раз послал его старик в тайгу за дровами. Пошел он, нарубил две вязанки дров и тащит домой. А дорога — с сопки на сопку, с горы на гору — тяжело тащить. Устал он, сел да так с дровами на спине и уснул.
Долго ли он спал, коротко ли, только слышит: кто-то будит его. Открыл он глаза, смотрит: старик какой-то кричит на него:
— Ты зачем в мои леса забрел? Что тебе теперь за это — жизнь или смерть?
Юноша не испугался.
— Мне-то жизнь, — говорит. — Я-то молодой. А вот тебе-то смерть, должно быть. Ишь какой ты старый!
А старик-то волшебник был. Понравился ему этот юноша за то, что он умный да смелый такой, он и говорит:
— Чего хочешь? Все тебе дам. Хочешь золота дам столько, сколько дров у тебя, не то силу богатырскую.
— Если не шутишь, — сказал юноша, — дай ты мне силу богатырскую, а уж с силой-то я все себе добуду.
— Ладно, — говорит старик, — бери дрова, ступай, да не оглядывайся.
Вот идет юноша, ношу за плечами и не чует. Потрогал рукой — тут дрова, за плечами. Значит, и в самом деле старик-то ему силу дал богатырскую.
Подошел он к деревне — река бежит, широкая, глубокая, быстрая, Суй-Ри-река. Ревет она, клокочет, пенится, в сопки несется! Взошел он на мост Татунгам — самый длинный в стране, мост — не мост, а так узкая, хлипкая жердочка над кипящей рекой с берега на берег перекинута. Оступись — и пропал!
Идет юноша по мосту, смотрит: девушка красивая посреди моста стоит, черные косы расплетает, на румяные щеки слезы льет.
Спрашивает юноша:
— Как тебя зовут? И что ты тут плачешь?
— Зовут меня Цен-Зуне, — отвечает красавица. — А плачу я потому, что старики хотят отдать меня в жены старому тигру. А по мне лучше в реку кинуться, чем замуж идти за старого тигра! Все равно он меня заест!
— Не плачь, — сказал юноша. — Пойдем со мной.
Пришли в деревню, старики увидали красавицу.
— Ты что же это, — кричат,— к тигру-то не пошла? Да он теперь из-за тебя нас всех заест! Вот уж тысячу лет мы отдаем ему в жены самую красивую девушку, и все девушки слушались, шли, а ты струсила! Ах ты!..
А юноша и говорит:
— Чего вы кричите-то? Чего вы трусостью ее укоряете? Она сейчас на мосту была, куда и мужчины-то боятся ходить. А если вы такие уж храбрые, так возьмите копья, мечи и убейте тигра. Тогда и девушек не надо будет ему отдавать и вам самим нечего будет бояться. Уж лучше его убить иль самим умереть, чем в страхе жить да такую дань ему платить.
Задумались старики, молчат. Тут и молодые были охотники, стоят, шепчутся.
— Ну что же вы? — говорит юноша. — Я первый пойду.
— Куда тебе! — говорят. — Тебе всего-то пятнадцать лет.
— Ну что ж, а все-таки первый пойду!
Взял он копье, меч, за ним и другие — стыдно им стало, — и все в тайгу пошли, к самой высокой сопке Пек-Тусан, где тигр жил.
Шли, шли, устали, да один за другим все и вернулись. Один юноша пошел вперед. Дошел он до сопки, она вся в цветах, рядом озеро Нупи блестит, на берегу древний, древний старик сидит, головою трясет. Смотрит юноша — красный цветок цветет, как огонь горит. Хотел он сорвать его, а старик как зарычит по-тигриному и обернулся страшным зверем.
Юноша вытащил меч — и в бой на тигра. Зашумели ветры, заходили волны по широкому озеру, загудела тайга, загремели громы, засверкали молнии в черных тучах.
Долго бились они. Тигр пощады стал просить. А юноша ударил мечом и рассек ему голову надвое. Потемнело все вокруг, и тигр упал мертвый. Юноша сжег его на костре, разбросал пепел по ветру, сорвал красный цветок и пошел через тайгу в обратный путь.
Пришел в деревню, все к нему с поклоном:
— Ты спас от смерти самую красивую девушку Цен-Зуне, так пусть она и будет твоей женой.
Юноша взял красавицу за руку и подарил ей красный цветок в знак свободы от страшного зверя.
Тут и музыка ударила, и все радовались, что теперь уже не надо будет платить дань старому тигру.
Давно это было, а народ и сейчас все еще поет песни про храброго юношу и про красавицу Цен-Зуне.