Ходжа Насреддин и семь Мамедов

Ходжа Насреддин шел по базару и вел на поводу своего верного ишака. Он распевал во все горло песню и глазел по сторонам. А кто смотрит по сторонам, тот не видит, что творится у него за спиной. Так и было. Хитрый вор увел ишака, а конец повода привязал к поясу сборщика податей. Ходжа потянул за повод, но повод не подавался. Ходжа рассердился.
— Эй, лентяй, долго ты будешь стоять на месте! — закричал он на весь базар и обернулся. Ай, как удивился Ходжа, увидев вместо осла жирную спину ханского чиновника!
— В первый раз вижу, чтобы молодой ишак так быстро превратился в старого волка! — воскликнул он.
Конечно, чиновник не пропустил этих слов мимо ушей. Он покраснел от ярости и пригрозил шутнику тюрьмой-зинданом. Но народ окружил своего любимца, и проворный Ходжа скрылся, как месяц за облаками.
Он вышел за городские ворота и стал думать, что делать дальше.
— Ночь близка, — сказал он сам себе, — а ночью мудрый человек старается быть ближе к дому, а если дома нет, то хотя бы к дереву!
Он взобрался на карагач, росший возле самой дороги, и уселся там поудобнее, чтобы провести ночь среди ветвей. Но скоро взошла луна, и Ходжа увидел, что по дороге приближаются какие-то люди. Это были семь разбойников, семь братьев Мамедов. Они расположились под деревом, на котором сидел Ходжа, и принялись делить добычу. Один стащил у купца кусок китайского шелка, другой срезал саблю с пояса ханского визиря. Когда же очередь дошла до седьмого брата, он сказал:
— А я увел осла у одного ротозея, а повод привязал к поясу сборщика податей!
И все рассмеялись.
— Ого! — подумал Ходжа, который все еще сидел на дереве: — Мой осел нашелся! — и от радости так подпрыгнул, что ветка под ним переломилась, и он, как спелая груша, свалился на головы разбойников.
— Держи его! — закричали братья. — Это ханский шпион, он нарочно забрался на дерево, чтобы подглядывать за нами.
Ходжа Насреддин очень испугался, но не подал виду. Он изобразил удивление, громко чихнул и спросил:
— Эй, скажите мне, добрые люди, где я, — на земле или все еще на луне?
— Вы слышите, от страха у него помутился разум! — захохотали разбойники. — Неужели ты не можешь отличить землю от луны?
— Ах, — глубоко вздохнул хитрый Ходжа, — когда-то делал я это без труда, но с тех пор как шесть дней и шесть ночей летел по воздуху, я уже ничего не разбираю!
— Не хочешь ли ты сказать, что побывал на луне? — спросил Ходжу атаман.
— О чем тут спрашивать! — махнул рукой Ходжа. — Посмотрите лучше, не зацепилась ли за мой халат какая-нибудь падучая звезда!
Разбойники всплеснули руками, а атаман в нетерпенье воскликнул:
— Так расскажи нам скорее, как ты попал на эту самую луну!
— Очень просто, — начал свой рассказ Насреддин. — Когда луч луны коснулся кровли моего дома, я уцепился за луч и взлетел выше звезд. Вот как это было.
Разбойники разинули рты, а атаман заторопил рассказчика:
— Говори скорей, что же ты видел на луне?
— Всего и за сорок дней не перескажешь! — вздохнул Ходжа, а сам потихоньку посматривал на рощу, не спрятан ли там его ишак.
— Я гулял по полям из чистого серебра, собирал цветы из жемчуга и алмазов... — продолжал хитрец.
В это время за деревом закричал ишак. Теперь уже Ходжа знал, что ему делать.
— Но самое прекрасное на луне, — воскликнул он, — это была красавица Пери! — и, продолжая свой рассказ, он стал помаленьку двигаться поближе к роще.
— А ты ее видел? — в один голос спросили разбойники.
— И вы можете увидеть ее! — отвечал хитрец. — Стоит только попристальней присмотреться! — И он указал пальцем на луну. — Видите, видите, она там гуляет, на ней платье из белой парчи. Да вы только присмотритесь!
Все семь разбойников уставились на луну, они карабкались на дерево, чтобы поближе рассмотреть лунную Пери, указывали на луну пальцами и строили тысячи догадок, а Ходжа тем временем спокойно добрался до рощи, сел на своего ишака и погнал его в пески.
Он нахлестывал его изо всех сил, но ишак не конь, и скоро Ходжа услышал за спиной стук копыт: его настигали разбойники. Он поднялся на крутой бархан, надеясь скрыться за ним от своих преследователей, и в ужасе остановился: прямо на него мчался сам сборщик податей с отрядом воинов.
— Ах вот ты где! — закричал толстяк. — Именем грозного хана — хватайте его! — И воины бросились к Насреддину. А сзади, горяча коней, беднягу настигали обманутые Мамеды. Но Ходжа Насреддин не растерялся, иначе он не был бы самим собой. Он хлестнул ишака и отскочил в сторону. Разъяренные воины с разбега налетели на взбешенных разбойников, и тут началась такая свалка, что хитрый Ходжа не спеша мог уехать хоть на край света.
— Ночь хороша, и спешить нам некуда! — распевал он во все горло, спокойно похлопывая по спине своего старого друга, а издали долго еще доносились крики и стоны сражающихся разбойников и стражников грозного хана.