Старик и трое молодых

Старик садить сбирался деревцо.
«Уж пусть бы строиться; да как садить в те лета,
‎Когда уж смотришь вон из света!»
‎Так, Старику смеясь в лицо,
Три взрослых юноши соседних рассуждали.
«Чтоб плод тебе твои труды желанный дали,
‎То надобно, чтоб ты два века жил.
Неужли будешь ты второй Мафусаил?
‎Оставь, старинушка, свои работы:
Тебе ли затевать толь дальние расчеты?
Едва ли для тебя текущий верен час?
Такие замыслы простительны для нас:
Мы молоды, цветем и крепостью и силой,
А старику пора знакомиться с могилой».—
«Друзья!» смиренно им ответствует Старик:
‎«Издетства я к трудам привык;
А если от того, что делать начинаю,
Не мне лишь одному я пользы ожидаю:
‎То, признаюсь,
За труд такой еще охотнее берусь.
‎Кто добр, не всё лишь для себя трудится.
Сажая деревцо, и тем я веселюсь,
Что если от него сам тени не дождусь,
То внук мой некогда сей тенью насладится,
‎И это для меня уж плод.
Да можно ль и за то ручаться наперед,
‎Кто здесь из нас кого переживет?
‎Смерть смотрит ли на молодость, на силу,
‎Или на прелесть лиц?
Ах, в старости моей прекраснейших девиц
И крепких юношей я провожал в могилу!
Кто знает: может быть, что ваш и ближе час,
И что сыра земля покроет прежде вас».
Как им сказал Старик, так после то и было.
Один из них в торги пошел на кораблях;
Надеждой счастие сперва ему польстило;.
‎Но бурею корабль разбило;
Надежду и пловца — всё море поглотило.
‎Другой в чужих землях,
‎Предавшися порока власти.
‎За роскошь, негу и за страсти
Здоровьем, а потом и жизнью заплатил,
А третий — в жаркий день холодного испил
И слег: его врачам искусным поручили,
‎А те его до-смерти залечили.
‎Узнавши о кончине их,
Наш добрый Старичок оплакал всех троих.